10 августа 2024 года скончалась психолог и психотерапевт Наталия Скуратовская. “В Церкви я человек несистемный” — не раз повторяла она, но тем не менее Наташа успела сделать очень много, многим успела помочь. Ее трезвый, критический, но в то же время время ответственный голос звучал в Церкви на протяжении двух десятилетий.
Наташа выросла в Москве, в обычной нерелигиозной советской семье. Юность пришлась на годы перестройки — андеграунд, время расцвета советской контркультуры, в чем-то это было похоже на 1960-е в США. Подпольные неофициальные концерты, сквоты, особая открытость среди своих и эпатаж к окружающей, еще советской действительности. Однажды она залезла на крышу одного из зданий больницы, чтобы сыграть на флейте под окнами камеры, где сидел ее муж, тоже лидер андеграундной тусовки, задержанный милицией. Можно себе представить удивление охранников и сокамерников!
В 18 лет Наташа съездила в буддийский монастырь в Бурятии и не без иронии рассказывала, что монахи увидели в ней бодхисаттву.
В те же годы Наташа приняла крещении в Православной Церкви. К христианству она относилась критично, креститься решила “ради эксперимента” .Но после крещения она почувствовала нечто особенное, что невозможно передать словами и что не могли ей дать ни буддийские, ни какие-либо другие духовные практики. Раз и навсегда она выбрала Иисуса Христа, впрочем никогда не противопоставляя христианство мудрости других духовных учений. Наташа прекрасно понимала слабые стороны русской церковности, так и исторического христианства, могла о них говорить открыто. А РПЦ и вовсе считала деградировавшей до точки невозврата церковной системой ( о чем ниже).Но парадоксально последним аргументом у нее было “в этой церкви Бог есть, я знаю”. Но при этом она не была сторонником необходимости обязательной катехизации перед крещением, считая современную катехизацию барьером, а не помощью, и повторяя, что в таком случае сама никогда бы не крестилась.
Наташа закончила Психологический факультет МГУ. Вышла замуж за Петра Кривощекова и родила дочь. Но счастливы они были недолго — вскоре случилась трагедия. В доме под Москвой, который они снимали, возник пожар и в нем сгорел её муж. Позже Наташа вспоминала, что буквально заставляла себя дышать ради дочери и матери, настолько ей не хотелось жить. После этой трагедии она несколько месяцев провела при монастыре Оптина Пустынь. В те годы в Оптину любила приезжать творческая интеллигенция из больших городов, и со временем возникла община мирян вокруг возрождающегося монастыря. В те годы значительная часть монашеской братии была открыта к общению, и атмосфера сильно отличалась от сегодняшней.
В 25 лет она заболела лейкозом, но тогда ей удалось победить болезнь.
Потом были годы успешной работы, Наташа занималась консалтингом, помощью в подборе сотрудников, кризисным менеджментом и многим другим. Я поражался её умению видеть сразу и людей, и ситуацию, отличать подлинную духовную жизнь от манипуляций, подделок и просто не имеющих особого значения традиций. Обычно на это уходят годы и даже десятилетия, такой опыт духовного рассуждения дается далеко не всем, но у Наташи это тонкое различение работало как-то очень естественно и органично.
Около 20 лет назад параллельно с основной работой, Наташа вовлеклась в работу с Русской Православной Церковью. У нее возникли проекты с епископом Игнатием (Пологрудовым) сперва на Камчатке, а затем после его назначения на Хабаровскую кафедру, в Хабаровске. Она проводила регулярные встречи с духовенством, читала лекции в семинарии, талантливо соединяя психологию и пастырское богословие.
Я познакомились с ней благодаря популярной в русскоязычном пространстве рубежа 10х годов социальной сети Живой Журнал. Ее острый ум и неординарный подход привлекали многих читателей. В ЖЖ в те годы был создан к проекту «Христианская цивилизация», одна из первых русскоязычных медиа-площадок, на которой обсуждались проблемы кризиса Православной Церкви и шире — христианства — в современном мире. Наталья активно взялась сотрудничать с этим проектом, став одним из основных авторов и модератором. Именно в этой группе в 2012 Скуратовская опубликовала свою программную статью “О судьбах церкви под другим углом”, в которой описала внутреннее состояние РПЦ, как омертвелое. Это было не эмоциональной реакцией на первые годы патриаршества Кирилла, которое она уже тогда называла катастрофой, а структурированным анализом профессионала, занимавшегося кризисным менеджментом и к этому времени уже хорошо знакомого с жизнью РПЦ. Рассмотрев состояние РПЦ как организации, она приходит к выводу, что на такой стадии “лечение” с помощью в т.ч. кризисного менеджмента едва ли возможно на практике ( хотя и описывает эти варианты теоретически). Ее прогноз тринадцетилетней давности видится теперь полностью сбывшимся: “ Если никаких «хирургических операций» не произойдёт, то все пойдёт по плану – и когда все инакомыслящие будут подавлены, наступит эпоха Бюрократизации, полное выхолащивание смысла.” Многие удивлены, увидев теперь это полное выхолащивание христианских смыслов из тела РПЦ, но именно это и должно было произойти по всей логике деградации системы. Чуда в этот раз Господь не сотворил. Это и явилось причиной процесса расцерковления, которое для РПЦ стало массовым явлением за последнее десятилетие. Что же советовала в такой ситуации Наталия Скуратовская? Как специалист по кризисному менеджменту : объединяться в неформальные, не связанные с системой объединения, но не ставящие своей целью противостоять системе, а стремящиеся следовать изначальным смыслам. Как психолог : “ …пока мы считаем себя «жертвой системы» или тратим силы на то, чтобы «спасать жертв и противостоять агрессору», мы на самом деле работаем на поддержание этой системы.
И Жертва, и Спасатель на самом деле получают тут свои «бонусы» — Жертва получает возможность списать на Агрессора все свои неудачи, а заодно – получить свою долю внимания и сострадания от Спасателя, а Спасатель подогревает своё чувство собственной значимости, и, по сути, ему не нужно, чтобы Жертва перестала быть Жертвой. И тут у каждого есть свободный выбор – или «прекратить играть и начать жить», или посвятить свою жизнь этому садо-мазо”
Парадоксально, вместе с тем Наташа продолжала активно работать с РПЦ. Она подготовила курс лекций для Хабаровской семинарии, регулярно летая на Дальний Восток из Москвы, вела секции по психологии на крупнейшем форуме православной общественности – ежегодных Рождественских чтениях. Она читала лекции и проводила встречи на православных приходах в России, Беларуси и на Кипре. Знавшие ее позицию о будущем РПЦ удивлялись: зачем она тратит столько сил и времени на работу с организацией, в будущее которой она не верит? Она отвечала: пока там есть живые люди, которым можно помочь, это необходимо делать, будь это архиерей или последняя бабушка-свечкодувка. Простой прихожанин и митрополит были совершенно равны в ее глазах. Общаться же она умела так, чтобы это было наиболее понятным для каждого конкретного человека. Она была уверена, что церковная бюрократия долго терпеть ее присутствие не сможет, и относилась к этому спокойно, продолжая среди прочего прямо обсуждать острые проблемы церковной жизни.
Ее публичные выступления и высказывания в соцсетях вызывали неприятие вплоть до гнева у православных фундаменталистов. Ее не раз пытались обидеть, оскорбить, унизить. Цеплялись даже к ее одежде и прическе, но никакие попытки вывести ее из себя не увенчались успехом. Бывало, что Наташа отвечала жестко, но никогда не переходила границ.
После прекращения работы с церковными организациями, Наташа полностью перешла на частную практику кризисного и семейного психологического консультирования, активно занималась агиодрамой, то есть особой психотерапевтической техникой, использующей в качестве основного инструмента психодраматическую постановку жизненного пути и духовного подвига христианских святых. Трудно сказать скольким людям в этот период Наташа не просто помогла, а буквально спасла жизнь! Она много и порой бесплатно работала с никому ненужными, надломленными церковной системой людьми, среди которых было немало священников, монахов и монахинь. Хорошо зная и православное богословие, и реальное положение дел в Церкви, она тонко и точно определяла причины и процессы возникновения токсичных отношений между клириками и церковным начальством. Порой ее оценки были радикальны, она предполагала у известных клириков РПЦ , вплоть до патриарха, признаки большой психиатрии, т.е характеризовала их состояние как требующее не только психологической помощи, но и медикаментозного лечения. Не ради риторики, а глядя глазами опытного психотерапевта она видела признаки неадекватных реакций, поведения, взгляда на окружающую действительность. На практике она помогала разобраться в причинах страхов и неврозов у обратившихся к ней людей посвятивших себя служению Церкви, но оказавшихся в казалось бы безвыходном тупике. Основой ее подхода была вовсе не попытка соединить православное учение с психологией. Прежде всего она видела живого человека и помогала ему избавиться от ложных, искусственно сконструированных и в итоге разрушительных ментальных конструкций, часто связанных с клерикальной идеологией. Она была уверена, что прежде всего необходимо восстановить трезвый взгляд, здравое и критическое отношение к самому себе, а уж потом решать кто ты есть, какова твоя вера и отношения с Церковью. В каких-то случаях она видела прямую пользу и в уходе человека из Церкви как организации, не видя иного пути восстановить внутреннюю целостность личности. Таким образом как бы руководствуясь словами преподобного Амвросия Оптинского: «Лицемерие хуже неверия». Эти слова можно назвать кредо Наташи. Она прежде всего помогала избавиться от внутреннего и внешнего лицемерия и невротической религиозности, учила быть честным в отношениях с собой, ближними, Богом. А уж какую человек обретет после этого религиозную и социальную идентичность, в каких отношениях останется с церковью — дело не самое главное. Не все, но многие после терапии, избавившись от тяжелейших неврозов, находили в вере и духовной христианской практике новое содержание.
После 24 февраля 2022 года Наташа пережила глубокий шок, ее позиция была однозначно антивоенной, но при этом она помогала не только неравнодушным к происходящему россиянам. Она проводила онлайн консультации и для украинцев, которые оказались под обстрелами российской армии. Она работала и с теми, кто из-за шока и ненависти к агрессору отказывался говорить на русском языке. Она просто продолжала делать свое дело и оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, несмотря на то, что сил у нее оставалось все меньше.
Наталия Скуратовская скончалась от рака не дожив месяц до своего 55 летия. В конце этой статьи мне не хочется делать выводы, рассуждать о наследии Наташи или рассказывать о том кому и насколько теперь тяжело без ее помощи. Я хотел бы предоставить слово ей самой. Вот отрывок из поста с ее страницы в ФБ:
Несомненно, стремление к Богу (осознанное или нет), у человека может быть всегда — в том числе, и в неврозе. А вот с остальным, к сожалению, сложнее, потому что в основе невроза лежит страх — не дающий открыться никому, включая Бога. «Боящийся несовершенен в любви», а без любви, как известно, всё не так, и вместо веры выходит полная ерунда, «медь звенящая или кимвал звучащий».
И религия упаковывает этот страх в благопристойную и социально одобряемую оболочку: предлагает предсказуемую среду, в которой не надо принимать решений, набор правил и цитат на все случаи жизни, характеристики «одобряемой личности», чувство превосходства над «внешними» (заменяющее реальную самооценку). Богу, любви и свободе в этой замкнутой капсуле места нет.
Более того, человек в неврозе сам будет сопротивляться той непредсказуемости, которую несут Бог, любовь и свобода — и на место Бога встаёт его искаженный образ, опирающийся на страх.
И ведь изначально люди стремятся к Богу не для того, чтобы «потрудиться и служить», а для того, чтобы любить и быть любимыми. Идея, что любовь надо заслужить, что она не безусловна — глубоко порочна, зато близка и понятна любому невротику (поскольку, как правило, вынесена из детского опыта «условной любви» родителей). И есть принципиальная разница между «люблю и хочу что-то сделать для любимого» и «должен послужить, чтобы не отвергли».
И если мы обратимся к Евангелию, то увидим, что Христос призывает к деятельной любви, а не к отработке повинности.