Диалог с Алексеем Марковым в процессе подготовки к Рождественским чтениям : Как систематизировать эти самые психотравмы в формате «причина» (действия архиерея) — «следствие» (психологические проблемы, возникающие у священника).
Алексей :
Ну ежели просто классифицировать: сначала страх петерять место, попасть под репрессии , состояние постоянной униженности и зависимости, которую испытывает священник. При этом священник и архиерей могут не осознавать всю садо-мазохистскую сущность своих взаимоотношений. Но это не БДСМ, потому как нет ни правил, ни настоящего удовольствия, ни взаимного согласия. .При этом и архиерей может быть одинок и несчастен, вспомнить хоть Чехова.
Я бы и подавал по аналогии с БДСМ. Оно и шокирует, правда, и через это показать , что это хуже, но всех жалко.
Наталия :
А каким образом вбивается в сознание этот страх и униженность? (я уже в готовом виде их наблюдала у всех ). У меня есть предположения, но интересно, как это воспринимают священники.
Алексей:
Страх и униженность напрямую связанно с полным бесправием священника. Фактическим, все знают примеры, но многие скрывают от себя правду, потому что неудобно себя чувствовать столь униженным. И одновременно транслируют подобный вид взаимоотношений на мирян.
Отчасти это напоминает дедовщину в армии, но есть и различия.
Ниталия:
Ты мне лучше расскажи (из наблюдений за попами и собственного опыта), как человек изначально принимает эту искаженную картину мира, в которой архиерей видится всемогущим тираном, а возможные прещения — концом света.
Мне исходный момент непонятен — когда осознанное «послушание» переходит в мазохизм и бессильную ненависть.
Алексей :
Сначала подмена понятия послушания Богу и опытным на послушание начальству. Культ архиерея в церкви, реально древний, но ещё и преувеличенный. А потом — ты уже в системе. И вопрос становится из серии » почему евреи послушно шли в газовые камеры?»
Наказания воспринимаются концом света и в силу психологической зависимости от системы » быть внутри, быть как все», и материальной — реально можно ВСЕ потерять. Примеры ты знаешь.
«Послушание» переходит в мазохизм мягко и постепенно, как бы само собой «за выслугой лет». Если тебя насилуют, причём все время, то ты либо сдохнешь, либо таки начнёшь получать хоть в каком-то виде удовольствие.
Наталия:
Но проблема-то тут обоюдная. Обычно ко мне обращаются из позиции «архиерей — злодей и мучитель, совсем меня загнобил, бежать невозможно, я его ненавижу и т.д. и т.п. » (при этом священник либо срывается в истерики, либо в запой, либо в депрессию и паралич воли). То есть — фигура архиерея гипертрофирована, страх иррационален и всеобъемлющ. Но когда я начинаю «двигать рамки» — чтобы низвести архиерея в сознании священника до «тоже человека» (потому что с «архетипом» выяснять отношения невозможно), первая реакция обычно — категорическое отторжение: «архиерей — не человек»
Когда через это пробиваемся — уменьшается страх, пропадают истерики, ненависть пригашивается презрением (а потом, бывает, и сочувствием). И священник уже в состоянии вести себя не как затравленный хомяк перед удавом, а рационально.
Алексей:
Это происходит по двум причинам:
1) Церковное воспитание создавшее образ архиерея как сверхчеловека, такое особое символическое отражение Бога, соответственно, став уже не человеком при негативной ситуации он из божества становится демоном.
2) острота и запущенность конкретной ситуации.
Наталия :
Я этот номер проделала раз 40-50 — практически всегда идёт по этому сценарию. Но я всё равно каждый раз удивляюсь, как мог человек впустить в своё сознание такого «мозгового слизня» и позволить ему так разрастись…да, типа того — из божества он становится демоном, а если становится человеком — то уже не страшно.
Алексей :
Церковное учение , «школьное богословие» , если хочешь, это воспитали, сняв заранее благочестивыми лозунгами все естественные ограничения и знаки опасности в голове.
Наталия:
То есть, страшно (из-за крепостничества), но это — разумные опасения с возможностью поиска запасных выходов .
Алексей :
С этим сложно, потому как мешает инфантилизм и оторванность церковной жизни от общественной, человеку крайне сложно перестроиться, даже имеющему другую специальность.
Наталия :
Вот тут мне мешает моя врожденная неспособность к чинопочитанию — в глубине души я вообще не понимаю, как можно искренне поверить в такую власть другого человека над тобой…в терапии мне это моё непонимание помогает скорее — потому что даёт устойчивость от утягивания в эти игры в «богов и демонов» (да и подопечным добавляет устойчивости — когда я недрогнувшей рукой начинаю препарировать образ архиерея по косточкам))) . Но сейчас я начала прикидывать мастер-класс, и поняла, что тут у меня провал — логически я понимаю, какой пси-механизм тут запускается, за какие уязвимости и защиты он цепляется — но всё равно до конца не понимаю, как…
Алексей :
Ну и потом: всё же попу без служения и впрямь тяжело, если даже убрать мистику всякую, то это как актёру без сцены. А плюс к этому всякие опять же внушения :» служение превыше всего «, тогда можно оправдать любую подлость, любое нравственное падение лишь бы остаться служить.
Наталия :
Так в том и фишка, что можно перестать быть «тварью дрожащей» — и не только не остаться без служения, но и немотивированные наезды архиерея пресечь на корню (архиереи же тоже заточены под виктимность попов, с уверенными они теряются, потому что обычные штучки не прокатывают)
Алексей:
Можно. Но даже чтобы теоретически это понять , надо очень многое перевернуть в голове. Некоторым это уже и вовсе не под силу.
Ну и потом деспотия есть деспотия, не всегда на одной психологии выйдешь. Иногда ты просто становишься мучеником, как Адельгейм, а мало кто к этому готов.
Наталия :
Конечно, деспотия есть деспотия (а мы тут только про психологию, т.к. рушить вертикаль снизу можно только выходом из позиции жертвы и из созависимых отношений с архиереем