Из комментариев к дискуссии про расцерковление хотелось бы вынести обсуждение вопроса, почему я считаю, что религиозный невроз появляется вместо веры, а не вместе с ней, и может ли у человека в неврозе «помимо такого невротического содержания быть вера как некоторая внутренняя (возможно, до конца не осознаваемая) открытость Богу, стремление к Нему, готовность потрудиться Ему, служить»(с).
————————
Несомненно, стремление к Богу (осознанное или нет), у человека может быть всегда — в том числе, и в неврозе. А вот с остальным, к сожалению, сложнее, потому что в основе невроза лежит страх — не дающий открыться никому, включая Бога. «Боящийся несовершенен в любви», а без любви, как известно, всё не так, и вместо веры выходит полная ерунда, «медь звенящая или кимвал звучащий».
И религия упаковывает этот страх в благопристойную и социально одобряемую оболочку: предлагает предсказуемую среду, в которой не надо принимать решений, набор правил и цитат на все случаи жизни, характеристики «одобряемой личности», чувство превосходства над «внешними» (заменяющее реальную самооценку). Богу, любви и свободе в этой замкнутой капсуле места нет.
Более того, человек в неврозе сам будет сопротивляться той непредсказуемости, которую несут Бог, любовь и свобода — и на место Бога встаёт его искаженный образ, опирающийся на страх.
И ведь изначально люди стремятся к Богу не для того, чтобы «потрудиться и служить», а для того, чтобы любить и быть любимыми. Идея, что любовь надо заслужить, что она не безусловна — глубоко порочна, зато близка и понятна любому невротику (поскольку, как правило, вынесена из детского опыта «условной любви» родителей). И есть принципиальная разница между «люблю и хочу что-то сделать для любимого» и «должен послужить, чтобы не отвергли».
И если мы обратимся к Евангелию, то увидим, что Христос призывает к деятельной любви, а не к отработке повинности.
Источник: ФБ